— Сомневаюсь, чтобы эта лачуга тоже простояла здесь так долго, — многозначительно протянула Ева. — А также, что кто-либо мог пройти здесь. Как, в конце концов, им удалось бы выгрести против течения?
— Гилак говорил, что здесь некогда существовала тропа, выводящая через пещеру в горы. Вела она вдоль реки и кое-где даже над нею. Правда, река тогда была мельче.
— Возможно, — сказала Ева. — Но сейчас-то здесь нет никакого мудрого мага.
— Тогда непонятно, с кем здесь беседовали Вавафа и Гилак — они-то приплывали сюда в юности, с целью разжиться мудростью и силой, — протянул Рас.
— Неужели? Как же им удалось вернуться против течения? — поинтересовалась Ева.
— Не знаю. Но путь существует. Визузу, взяв с них клятву молчания, объяснил, как отсюда выбраться.
— Все это пустые разговоры, — нетерпеливо тряхнула головой женщина. — Пошли лучше посмотрим, что в хижине.
— Ты останешься на месте, пока я не подам знак, — решительно объявил Рас. — Визузу не выносит женщин — они лишают его силы и мудрости. Он уничтожает их, как только учует.
Ева скорчила недовольную гримаску, но послушно уселась на плоский камень. А Рас отправился по тропе, ведущей прямо к хижине. Внизу, в каньоне, заглушая его шаги, шумела река. Ни единой птицы, ни травинки Рас здесь еще не заметил. И хотя солнце в зените щедро заливало каньон лучами, ощущение царящего здесь извечного мрака не оставляло Раса.
Высокие — вдвое выше Раса — скульптуры, вырезанные из целых стволов, изображали лягушек, крокодилов, леопардов и других, неизвестных Расу жутковатых тварей. Большинство имело в чертах человеческие признаки. Встречались и отдельные резные головы на высоких шестах.
Сейчас, когда Рас подошел поближе, он увидел, что обращенная к нему округлая стена хижины сколочена из тонких дощечек. Большой дверной проем в ней был занавешен какой-то необычной тканью, сквозь которую просвечивало нечто темное и массивное.
Гилак рассказывал, что древний маг беседовал с ним через занавеску громоподобным голосом, громче рева Бастмаасы.
И еще он поведал, что его дядя отправился сюда в надежде разжиться силой и хитростью, чтобы убить Гилакова отца, но назад уже не вернулся. Когда Гилак сам добрался до острова, он обнаружил дядины останки — их можно было опознать по вооружению — прямо напротив хижины. Виш-шуша велел Гилаку сбросить и дядины, и прочие кости в воду. Грозный маг не соизволил объяснить Гилаку причину дядиной смерти, а спрашивать юноша не решился.
Если Гилак говорил правду, он очистил остров от останков. Но сейчас поперек тропы, шагах в десяти от хижины лежал целый скелет — по всем признакам вонсу. Оружия рядом с ним не наблюдалось.
Рас нерешительно скользнул мимо страшилища из красного дерева, изображавшего лягушку с головой гориллы. Вес такой статуэтки мог составлять целую тонну, это впечатляло, и Рас задумался, как без помощи чар она могла бы попасть на остров.
Оставив ее за спиной, юноша шагнул дальше. Чем ближе он подходил к занавеске и скрытой за нею темной массе, тем больше нервничал. Рас разок оглянулся — убедиться, что Ева не начала чудить и не выкидывает какой-нибудь фортель, а также удостовериться, что в этом таинственном и мрачном месте он не одинок.
Женщина по-прежнему послушно сидела на камне, и Рас сделал еще шаг. И замер. Его пронизал холод, волосы на макушке зашевелились. Взгляд гориллоподобной статуи был обращен к земле, когда Рас проходил мимо. А сейчас она смотрела ему вслед! Туловище статуи осталось на месте, но голова определенно повернулась.
С минуту Рас стоял без движения, затем пошел дальше. Он ожидал, что столкнется здесь с непостижимым, чему же теперь удивляться?
Услышав вопль Евы, резко обернулся. Женщина бежала за ним, на что-то указывая рукой. Рас сердито махнул ей, чтобы возвращалась на место, но она не подчинилась. И с шагов двадцати снова завопила:
— У статуи повернулась голова! Она повернулась, Рас!
— Знаю, — холодно отозвался Рас. — Я видел. А теперь возвращайся на место, пока жива!
— Ты не понимаешь! Это же…
Голос, даже не голос, а гром, который, как показалось Расу, мог бы принадлежать самому Игзайберу, ударил по перепонкам. Он ревел куда громче Бастмаасы. Он мгновенно заполнил собою весь каньон и отдался эхом от скал. Раса пронизал ужас, он оцепенел.
Голос вещал на языке, который Рас распознал не сразу. Он так же отличался от английского, на котором говорил Рас, как Расов от английского Евы.
— Рас Тигр! Убей женщину! Я, Визузу, приказываю тебе сделать это!
Рас вышел из оцепенения — точно вынырнул из глубоких вод озера. Обратившись лицом к хижине и к ее таинственному обитателю за занавеской, крикнул:
— Визузу! Почему я должен убить женщину, которая спасла мне жизнь и которую я люблю?
Голос молчал мгновение. Ева успела вставить:
— Рас, да это же просто…
Голос унес ее слова, как водопад щепки.
— Рас Тигр! Хочешь ли ты увидеться с приемными родителями, с твоей Мирьям и твоим Юсуфу? Я, Визузу, в силах вызвать их тени — ты сможешь видеть их и говорить с ними!
— Это все трюк! — взвизгнула Ева. — Взгляни на верхушку скалы! Там телемачта! В статуе наверняка скрыта телекамера, и должны быть еще другие! А голос — это просто обычный громкоговоритель! Рас!
Рас не знал, что такое телемачта, телекамера и громкоговоритель. Но, взглянув в указанном направлении, действительно увидел странное тонкое дерево без веток, с несколькими голыми прутьями на макушке.
Снова загремел голос:
— Не тяни, Рас! Убей ее сейчас же! Она не для тебя! Другой женщине предназначено стать твоей подругой! Она уже готовится стать твоею, эта прекрасная, достойная тебя непорочная дева! Убей эту суку, этот сосуд греха и нечистот! Убей немедленно!
— Что ты имеешь в виду, великий Визузу, — откликнулся Рас, — когда говоришь, что другой предназначено стать мне подругой и что она уже готовится? И что значит сосуд греха и нечистот? Ева не больна. Я знаю, я лежал с нею. Если вымыть как следует, покормить и дать выспаться, она очень даже ничего, сладенькая! Хотя сердце крокодила при этом и не помеха!
— Не смей больше произносить подобные мерзости, Рас! Иначе тоже умрешь! Выполняй, что я велел! Я знаю, что для тебя лучше! Не пререкайся! Убей эту женщину!
— А если нет? — крикнул Рас.
— Тогда я, Визузу, могу убить тебя! Я сурово накажу тебя, можешь не сомневаться! И уж во всяком случае не позволю увидеться и поговорить с духами твоих приемных родителей!
— Что значит твое «увидеться и поговорить с духами»?
Рас, даже в испуге от угроз могущественного мага, обратил внимание, что приемными родителями были названы оба, и Юсуфу, и Мирьям. Но если уже и Мирьям — приемная мать, где же тогда настоящая?
